Факторы травматичности медиатекста: роль содержания и контекста

Факторы травматичности медиатекста: роль содержания и контекста

Авторы статьи представляют результаты исследования, основанного на неконтролируемом эксперименте с аудиторией, потреблявшей потенциально травмирующий контент. Полученные результаты в целом доказывают связь потребления агрессивного контента с повышением уровня ситуативной тревожности у зрителей и, частично, с подъемом уровня депрессии.

Во Введении авторами обсуждается значительное влияние на аудиторию неинституционализированных источников информации, распространяющих свои сообщения через онлайн-платформы, которые за последнее десятилетие стали доминирующими игроками в медиапространстве. Подобное положение дел, по мнению ученых, подчеркивает необходимость переоценки существующих теорий медийных эффектов из-за огромного числа производителей контента и потенциального как положительного, так и отрицательного (такого как травма, стресс и тревога) психологического воздействия на аудиторию. Несмотря на предыдущие исследования, посвященные медиагенным травмам, авторы утверждают, что психологические эффекты онлайн-медиа остаются недостаточно изученными, что побуждает их сосредоточить в своем исследовании внимание именно на этих аспектах.

Следующий раздел авторы посвятили описанию методологии работы. Согласно ему, для изучения психологических последствий потребления травмирующего медиаконтента в исследовании использовался неконтролируемый экспериментальный проект с участием 138 студентов факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова. Участники, в основном девушки в возрасте от 18 до 24 лет, были разделены на три группы: контрольную, которая не получала травмирующего контента; группу, которая читала сообщения о прошедшем теракте, и другую, которая смотрела видео, связанное с тем же событием. Для измерения уровня ситуативной тревожности и депрессии в эксперименте использовались психологические диагностические инструменты, позволяющие оценить непосредственное влияние воздействия «тревожных» медиа на психическое здоровье участников.

В ходе эксперимента были получены следующие данные. Группа N2, потреблявшая фотографический контент, демонстрировала значительно более высокий уровень ситуативной тревожности: 79% сообщили о высокой тревожности по сравнению с 49% в группе N1 и 43% в группе N3, потреблявшей видеоконтент. Хотя в группе N2 также наблюдался повышенный уровень депрессии, результаты были менее однозначными из-за большей вариабельности. Примечательно, что 26% участников группы N2 испытывали более тяжелую форму депрессию, по сравнению с 15% в группе N1 и только 2% в группе N3. В целом, полученные результаты свидетельствуют о том, что фотографический контент может вызывать большую ситуативную тревогу, чем видеоконтент, в то время как уровень депрессии в разных группах варьировался.

Обобщая итоги выполненной работы в Заключении, авторы констатируют: исследование выявило сложную взаимосвязь между воздействием травмирующего медиаконтента и психологическими последствиями, в частности, с ситуативной тревожностью и депрессией. В то время как статичные изображения в сочетании с кратким текстом значительно повышали уровень тревожности, ожидания повышенной тревожности и депрессии от просмотра травмирующего видео не оправдались. Это несоответствие дало возможность авторам предположить, что такие факторы, как источник, доверие к контенту и характер потребления (например, скорость и контроль воспроизведения), а также значимость мероприятия для аудитории, играют решающую роль в формировании психологических реакций.

Завершая статью, А. Вырковский и М. Крашенинникова отмечают: полученные результаты бросают вызов предыдущим исследованиям и подчеркивают необходимость детального понимания того, как различные медиаформаты и контексты влияют на эмоциональное состояние аудитории. Свои выводы авторы аргументируют, ссылаясь на результаты эксперимента, в котором было установлено, что менее травмирующий контент при определенных условиях может оказывать большее психологическое воздействие на реципиентов.

Источник.