Воображаемая середина vs магический круг: концептуализация медиальной архитектоники проективных пространств

Воображаемая середина vs магический круг: концептуализация медиальной архитектоники проективных пространств

Авторы рассматривают концепцию воображаемой середины как базового посредника, обеспечивающего возможность социальной коммуникации в игровых, ритуальных и цифровых медиа.

Приступая к постановке проблемы, В.Ю. Михайлин и С.В. Тихонова отмечают идущую со времен Э. Кассирера традицию рассмотрения филогенетической черты человека — его способности к символизации — как инструмента культурного становления, реализуемого постепенным усложнением кодов. Так, телесные сигналы со временем стали складываться в сообщения, указующие не только на настоящее, но и на сконструированные прошлое и будущее. В отличие от других приматов, человек способен высказываться о событиях, происходящих вне непосредственного восприятия, синтезируя в речи и мышлении частично воображаемый, но признаваемый собеседниками реальным мир. Таким образом в языке аккумулируется транспоколенческий опыт и разнообразие семантических полей, упорядоченных научным дискурсом в элементы мировоззрения, протожанры и коллективные представления.

Авторы статьи предлагают модель структурирования антропогенного пространства как сферы повседневной деятельности, опирающуюся на концепт магического круга, который противопоставляет игровую арену рутинному контексту. Согласно авторскому замыслу, данный ракурс позволяет показать особенность социальной коммуникации без классических структурно-функциональных схем и перейти от линейной медиамодели к средовому пониманию канала как среды взаимодействия, формируемой универсальной архитектоникой.

Первый раздел посвящен рассмотрению концепта магического круга в контексте методологии исследования игр (game studies). Теоретик-классик Й. Хейзинга выделяет игру как деятельность, отгороженную от повседневности особым пространством — материальным или идеальным — где действуют свои правила; та же отгороженность характерна и для сакральных действий. На страницах его Homo Ludens понятие «магический круг» встречается и в других контекстах, но, по мнению авторов, у Хейзинги оно не полноценно разработано, а скорее эвокационно связывает игру с культурными практиками. В начале XXI в геймдизайнер Э. Циммерман перенял термин «магический круг» для обозначения игрового контекста — регламентированного пространства взаимодействия игроков — и популяризовал его в геймдев‑литературе. Позже он критиковал чрезмерное возведение концепции в догму, призывая учитывать социально‑культурный контекст игр и развивать междисциплинарный подход.

Проведенный авторами анализ постпандемийных публикаций показал, что магический круг не исчез, а трансформировался: физически он распадается на домашние «заплатки», соединенные онлайн‑коридорами, где в игру вводятся приватные предметы на фоне нарастающего чувства раздвоенной публичности. К примеру, Р. Хонггари и Ф. Эваниндья на примере индонезийского конкурса поедания крекеров иллюстрируют смещение очага игры в домашнюю среду. Другие исследователи предлагают заменить жесткую границу «игра/не‑игра» моделью социальной конструкции, объясняющей ее магию и удвоение реальности.

Живучесть метафоры «магического круга» объясняется преодолением «великого разрыва» и не противопоставлением статусов «онлайн» и «офлайн». Еще в 2006 г. Е. Кастронова показал, что экономика, право и культура виртуальных миров переплетаются с офлайном, следствием чего стал медиальный поворот и формирование гибридных медиасред и экосистем, меняющих привычную линейную модель медиа.

Во втором разделе авторы обращаются к понятию «воображаемая середина» для объяснения механизма действия коллективных медиа. Концепция воображаемой середины позволяет выявить глубинные пространственные структуры, вокруг которых человек организует среду — физическую, культурную, виртуальную и проективную, образуемую коллективной идентичностью. Большие группы и сложная социальная архитектура — результат эволюции доисторического общества, формировавшегося малыми группами, базовая ячейкой которого выступала семья. Последовательно чередуя автономию и групповое пребывание, люди со временем научаются передавать проективные реальности через символическую коммуникацию, создавая коллективные, но опосредованные миры.

Поскольку свободное внутригрупповое редактирование проективной реальности порождает конфликты, в коллективах создаются синхронизирующие механизмы — общие карты бытия, принимаемые всеми членами как этический кодекс поведения. Такие общие карты встречаются у закрытых транспоколенческих групп — малых этносов, ортодоксальных религиозных движений, тайных союзов, а также внутри однокашников, одноклассников, однополчан; они поддерживают устойчивые нормы, символику, ритуалы, формирующие общую картину мира. Эти коллективные карты, утверждают авторы, оказались «слепым пятном» исходной концепции магического круга.

Переходя к выводам, В.Ю. Михайлин и С.В. Тихонова констатируют: воображаемая середина присутствует во всех человеческих сообществах как фундаментальный механизм организации социальной среды. Она поддерживает стабильность коллективного взаимодействия, сперва калибруемого в малых группах и затем масштабируемого на большие коллективы, связывая живущие поколения с ушедшими предками и формируя коллективное мифологическое пространство.

Идея магического круга — вторичная конфигурация этой структуры, действующая в рамках правил и ролевого участия; ее выделение возможно благодаря воображаемой середине, которая синхронизирует частные проективные реальности в общую реальность второго порядка. Эта середина, убеждены авторы, определяет медиальные параметры взаимодействия — от мифов до цифровых платформ — и лежит в основе социальных преобразований и появления новых медиа.

Источник.