Тема нового быта в журнале «Коммунистка»

Тема нового быта в журнале «Коммунистка»

Статья посвящена анализу публикаций журнала «Коммунистка» (1920–1930 гг.), посвященных обустройству нового быта. Исследуется объективная оценка редакцией процесса раскрепощения женщин и несоответствия реальной социальной практики популистским лозунгам пропаганды.

СССР стал первым государством, отмечает во введении К.С. Ундозерова, в котором гендерное равенство получило свое законодательное закрепление. Октябрьская революция обеспечила женщинам политические права, включая избирательные, и реформировала социальную сферу, ликвидировав брак как имущественную сделку, упростив процедуру развода, секуляризировав семейные институты и внедрив социальные гарантии, такие как декретный отпуск. Данные новации активно пропагандировались и популяризировались через партийную прессу. Именно этими революционными для своего времени особенностями автор аргументирует свой интерес к анализу журнала «Коммунистка», служившего основным инструментом идеологической работы с партийным активом и осуществлявшего агитацию среди женской аудитории.

Открывая основную часть статьи, К.С. Ундозерова сообщает, что журнал «Коммунистка», издававшийся Женотделом ЦК РКП(б) в 1920–1930‑х годах, выполнял специализированную агитационно-пропагандистскую функцию. В отличие от массовых изданий («Работница», «Крестьянка»), ориентированных непосредственно на женщин, «Коммунистка» классифицировалось как «руководящее» издание для партийного актива, поскольку служило платформой для обмена опытом и инструментом трансляции партийных директив работникам местных женотделов.

Несмотря на значимость ресурса, утверждает в обзоре литературы К.С. Ундозерова, комплексных исследований журнала практически не существует. В отечественной историографии можно выделить труды О.Д. Минаевой и И.Ю. Говрякова, а также историко-типологический анализ В.В. Боннер-Смеюхи. И.В. Алферова использовала материалы журнала как архивный источник и для конструирования образа «новой советской женщины».

Методология работы, поясняет К.С. Ундозерова, носит междисциплинарный характер, объединяя исторические и филологические подходы: культурно-исторический, компаративистский, описательный, а также метод историко-типологического анализа. Для изучения содержательной части журнала автор применяла контент-анализ. Основное внимание в работе было уделено статьям, освещающим трансформацию семьи, вопросы гендерного равенства и специфике нового быта в коммунистическом обществе.

Переходя к результирующей части исследования, К.С. Ундозерова указывает, что на протяжении всего периода издания журнала его главным редактором оставалась Н.К. Крупская. Ее позиция, в отличие от радикальных взглядов И.Ф. Арманд и А.М. Коллонтай, основывалась на прагматизме. Вместо форсированного «раскрепощения» в половых отношениях, Крупская акцентировала внимание на образовании и совместном обучении мальчиков и девочек. В условиях 1920-х гг., уточняет автор, вопрос гендерного равенства на практике сводился к решению непростых бытовых задач: уходу за детьми, приготовлении пищи и стирке.

После выхода из состава редакции И.Ф. Арманд и А.М. Коллонтай дискуссии о половых отношениях сузились до обсуждения материально-технической базы женской эмансипации. Основной темой стали вопросы создания сети яслей, детских садов, общественных столовых и прачечных. Публицисты журнала констатировали острую нехватку материальных средств для реализации этих задач. В связи с этим партийное руководство (в частности, Л. Д. Троцкий) и авторы издания (например, Т. Охотников) призывали трудящихся к самостоятельной реорганизации быта: созданию семейно-хозяйственных коллективов, общежитий и домов-коммун через сбор средств «вскладчину».

Авторы «Коммунистки» рассматривали текущее время как переходный период, характеризующийся борьбой двух миров — старого и нового быта. Анализ статистических данных, приведенных в журнале, позволил К.С. Ундозеровой проследить динамику этого процесса. Так, С.Н. Смиридович отмечала резкий рост числа яслей и домов матери и ребенка до 1922 г., за которым последовал спад в 1923–1926 гг. (количество яслей сократилось с 914 до 739, а домов матери и ребенка — с 237 до 104). Параллельно с этим наблюдался рост числа менее затратных учреждений, таких как консультации, количество которых к 1926 г. увеличилось более чем в три раза по сравнению с 1922 г. Это свидетельствует о смещении акцентов в социальной политике в сторону более экономных форм поддержки женщин.

Формулируя выводы исследования, автор утверждает, что проведенный ею анализ содержания журнала «Коммунистка» демонстрирует эволюцию советской политики: от марксистских иллюзий А.М. Коллонтай и И.Ф. Арманд к прагматичному подходу, обусловленному реальностью. В отличие от массовой прессы («Работница», «Крестьянка»), интенсивно призывавшей к «раскрепощению», авторы «Коммунистки» фокусировались на материальной базе. Они констатировали, что число учреждений для облегчения быта ничтожно, а освобождение женщины от «домашней кабалы» невозможно без создания яслей, столовых и прачечных.

Собственно пропаганда равноправия, не учитывавшая интересы мужчин, подчеркивает автор, лишь провоцировала семейные конфликты. Поскольку общественно-политическая печать игнорировала гендерный вопрос, а мужчины не разделяли новых установок, социальная нагрузка фактически не перераспределялась. Данные обстоятельства, согласно убеждению К.С. Ундозеровой, предопределили устойчивую тенденцию всего XX века: ведение хозяйства и воспитание детей остались сугубо женской обязанностью.

Источник.