Социальные сети в России: модели правового регулирования

Социальные сети в России: модели правового регулирования

В работе исследуется специфика правового контроля контента в российских соцсетях в период 2020–2024 гг. Автор выявляет административную, экономическую и техническую модели регулирования, а также устанавливает, что механизмы управления информацией внутри соцсетей обусловлены задачами обеспечения информационной безопасности и защиты традиционных ценностей.

Трансформация социальных сетей в значимые медиаплатформы, утверждает во введении М.Э. Гурциев, усилила необходимость их правового регулирования для минимизации рисков информационной безопасности. В целом в России c 2020 г. по 2024 г. наблюдается рост государственного контроля над цифровым контентом, направленный на приоритезацию национальных интересов. В представленном контексте автор заявляет целью своего исследования выявление моделей правового регулирования соцсетей посредством системного анализа механизмов регулирования содержащегося в них медиаконтента.

Говоря о теоретических подходах к регулированию социальных сетей в России, М.Э. Гурциев выделяет три направления. Первое представляют такие исследователи, как Е.Л. Вартанова, Д.В. Дунас, И.А. Панкеев, рассматривающих медиаполитику как инструмент защиты национальных интересов и культурных ценностей в условиях геополитической нестабильности. Второе сформировано трудами А.Г. Долговой, И.Н. Деминой и Т.Л. Каминской, акцентирующих внимание на правовых лакунах, сложностях установления статуса платформ и необходимости обеспечения юридической определенности норм. Представители третьего — А.А. Тимофеев и В.Г. Степанов-Егиянц — анализируют риски дезинформации и экстремизма, вызванные архитектурой онлайн-коммуникаций и высокой скоростью распространения контента. Ключевой проблемой, согласно пониманию автора, в настоящем остается конфликт между трансграничной природой цифровой среды и стремлением к обеспечению информационного суверенитета. Рост внешних и внутренних угроз (Т.А. Полякова, А.В. Минбалеев) требует поиска баланса между репрессивными мерами и гибкими инструментами регулирования, учитывающими специфику социальных медиа.

Далее М.Э. Гурциев переходит к описанию эмпирического уровня и методологии исследования. В целом, отмечает автор, российская практика характеризуется усилением государственного контроля над цифровым пространством для обеспечения информационной безопасности. Исследование охватывает период 2020–2024 гг., что обусловлено фазой интенсивных реформ: принятием «законов о приземлении» и «фейках», расширением полномочий Роскомнадзора, введением маркировки рекламы и ужесточением ответственности за распространение недостоверной информации.

Под моделью правоприменения в сфере СМИ автором понимается совокупность механизмов реализации законодательства, включающая определение компетенций регуляторов, процедуры квалификации нарушений, меры воздействия (от предписаний до блокировок) и практику взаимодействия государства с цифровыми платформами. Методологическую основу работы составил анализ восьми ключевых нормативно-правовых актов, регулирующих информационную среду, включая ФЗ «Об информации...», ФЗ «О деятельности иностранных лиц в сети „Интернет“», а также изменения в КоАП, УК и ФЗ «О рекламе».

На основании проделанной работы М.Э. Гурциев определил, что государственная политика в отношении цифровых платформ базируется на трех моделях регулирования. Первая модель — административная, функционирующая посредством введения реестров запрещенных ресурсов. Вторая модель — экономическая — оперирует штрафами за неисполнение обязанностей по удалению контента. Третья модель — техническая — подразумевает обязанность внедрения средств фильтрации. Данные подходы, уточняет автор, в своей совокупности формируют комплексный механизм цифрового контроля в национальном сегменте медиаэкосистемы.

Следующий раздел статьи посвящен проблеме расширения нормативно-правовой базы регулирования соцсетей. Перечень изученных ранее актов, поясняет М.Э. Гурциев, не является исчерпывающим, так как государство продолжает ужесточать надзор за социальными сетями, рассматривая их как зону повышенного риска. Новые меры включают введение уголовной ответственности за повторную пропаганду наркотиков в интернете, что значительно повышает риски для пользователей. Особое внимание уделяется защите традиционных духовно-нравственных ценностей, закрепленных Указом Президента № 809. В связи с этим принят ряд законов, запрещающих пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений, смены пола и движения «чайлдфри». Данные нормативные акты, ориентированные на сферу публичных коммуникаций, создают правовые основания для блокировки контента, затрагивающего вопросы гендерной идентичности и репродуктивных прав. В совокупности, подчеркивает автор, эти меры формируют детализированное и плотное правовое поле, направленное на борьбу с деструктивным контентом и контроль над социальными медиа.

В финальном разделе М.Э. Гурциев переходит к формулировке выводов. По результатам анализа правовой базы, автор утверждает: российское медиарегулирование характеризуется комплексным подходом, сочетающим правовые, технические, экономические и инфраструктурные рычаги давления. Часто законы объединяют разные методы, например, техническую фильтрацию с административными санкциями. В целом, по мнению М.Э. Гурциева, регулирование носит преимущественно реактивный характер, становясь ответом на внешнеполитические вызовы и запрос на информационный суверенитет. Ключевыми широко декларируемыми целями государства являются обеспечение цифровой безопасности, борьба с деструктивным контентом и ограничение влияния иностранных платформ. В таком контексте, заключает автор, социальные сети закрепляют за собой репутацию высокорискового, общественно значимого пространства, требующего жесткого государственного надзора и формирования контролируемой цифровой среды.

Источник.