Публичность как атрибутивное свойство медиакоммуникации

Публичность как атрибутивное свойство медиакоммуникации

В статье исследуется публичность как сущностная черта медиакоммуникаций в существующих условиях ее смысловой неопределенности. Сравнив журналистику и цифровые медиа, авторы доказывают, что коммуникация ориентирована на публичность как режим видимости и воспроизводимости высказываний и формирует публичное пространство.

Термин «медиакоммуникация», определяют во вводной части статьи авторы, обозначает процессы обмена информацией, опосредованные печатными, аудиовизуальными и цифровыми медиа, что традиционно сближает его с понятием массовой коммуникации. Однако цифровая трансформация расширила его содержание: вместо односторонней передачи сообщений акцент переносится на медиатизацию, конвергенцию каналов, интерактивность и участие аудитории в создании и распространении контента.

В русскоязычных исследованиях медиакоммуникация трактуется как взаимодействие социальных субъектов и базовый концепт медиаисследований, связанный с цифровизацией и утратой традиционными СМИ информационной монополии (Войтик, 2013; Коломиец, 2019). Вместе с тем ученые отмечают сохранение некой понятийной неопределенности и сложности операционализации (Дроздова, Чиркова, 2025; Жильцова, 2025). Ее следует отличать от журналистики, утверждают их коллеги, но рассматривать как расширенную среду реализации журналистских функций в сетевых, распределенных и партисипаторных формах (Ахмадулин, 2024; Гуо Вэньцзин, 2024; Иванова, 2025; Ивченков, 2025).

Таким образом, резюмируют авторы статьи, медиакоммуникация представляет собой коллективное поле циркуляции смыслов и воспроизводства социальных связей. Ее техническая опосредованность, воспроизводимость, доступность неопределенному кругу адресатов и возможность тиражирования обеспечивают публичность сообщений. Даже адресованный конкретной аудитории медиаконтент способен выходить за пределы ситуации, включаться в новые контексты и участвовать в формировании повестки, согласовании позиций и конструировании коллективных представлений. Соответственно, и сама медиасфера рассматривается рядом ученых как пространство общественной дискуссии и медиапубличности, где коммуникация становится механизмом социального взаимодействия (Коломиец, 2023; Свитич, Смирнова, Шкондин, 2019). Медиа продолжают выполнять функцию институционализации публичности, ранее выполнявшуюся письменностью и архитектурой, но реализуют ее в цифровом пространстве. Вследствие этого, заключают авторы статьи, границы частного и публичного становятся проницаемыми: частные высказывания включаются в коллективное обсуждение, а общественная повестка проникает в повседневность.

При этом медиакоммуникация формирует не только каналы передачи информации, но и особый режим публичной видимости высказываний. Сообщение, включенное в медиальную среду, поясняют исследователи, становится доступным неопределенному кругу наблюдателей, тиражируется, интерпретируется и перемещается между различными дискурсивными контекстами. Поэтому принципиальное значение приобретает прозрачность коммуникативного процесса, предполагающая выявление заказчика, автора, распространителя контента и их мотивов; ее уровень зависит от институциональной открытости медиа (Сунь Хэн, 2023). 

В подобном контексте авторы предлагают понимать публичность не как масштаб охвата, а как структурную возможность включения сообщения в общественный оборот смыслов. Цифровые медиа делают проницаемой границу между частным и публичным: личные высказывания способны становиться предметом коллективного обсуждения (Пронкина, 2016). Следовательно, публичное и приватное представляют собой изменчивые категории, определяемые условиями доступа, наблюдаемости и интерпретируемости коммуникации (Чеснокова, 2025).

Также современная медиакоммуникация выступает конституирующим фактором социального пространства, трансформируясь из простого инструмента трансляции в автономный механизм конструирования условий публичности. Развивая классические идеи Ю. Хабермаса, теория медиатизации подчеркивает ненейтральность технологических посредников, активно структурирующих актуальную повестку и социальную реальность. 

В цифровую же эпоху производство публичности определяется алгоритмической видимостью и платформенной модерацией, формирующими жесткие иерархии внимания через метрики вовлеченности и корпоративные регламенты. Таким образом, по мнению авторов, технологическая специфика цифровых сетей обуславливает потенциальную публичность приватного, окончательно размывая границы личного пространства. В результате классическая публичная сфера замещается медиально сконструированной средой, где циркуляция высказываний детерминирована сложным взаимодействием технологических, социальных и экономических факторов. Медиа не просто транслируют смыслы, но институционально задают параметры существования и интерпретации современного общественного дискурса.

Переходя к формулировке выводов, авторы статьи утверждают, что в результате проведенного ими анализа уточнен статус публичности в медиакоммуникации: она представляет собой не эмпирический итог, а заложенную в структуре медиа возможность. Медиальная форма изначально связана с публичностью — благодаря тиражированию, архивированию и выходу за рамки исходного контекста.

Медиакоммуникация выступает коллективным пространством циркуляции смыслов, поскольку, поясняют авторы, любое высказывание потенциально вовлекается в общественное обсуждение и интерпретацию. Границы между публичным и приватным в медиасреде подвижны и зависят от контекста, а отдельные формы взаимодействия способны переходить в публичный режим. 

При этом медиакоммуникация не просто поддерживает публичность, но и формирует ее, определяя условия видимости и критерии значимости высказываний. Таким образом, заключают исследователи, публичность есть результат медиального опосредования, в котором технические и социальные механизмы соучаствуют в процессе структурирования общественного дискурса.

Источник.