Понятие «настоящий поэт» в научно-эстетических системах М.В. Панова и Н.А. Богомолова

Понятие «настоящий поэт» в научно-эстетических системах М.В. Панова и Н.А. Богомолова

В статье рассматривается литературная аксиология через призму концепции лирического у М. В. Панова и Н. А. Богомолова, обосновывавших категорию качественности «настоящего поэта», исходя из лучших традиций отечественного литературоведения 1920-х гг.

Открывая вводную часть, В.И. Новиков сообщает: в исследовательской практике М.В. Панова и Н.А. Богомолова разработана оригинальная аксиологическая модель, основанная на отказе от традиционных вертикальных иерархий в пользу бинарной оппозиции «настоящий поэт» / «ненастоящий». Являясь продолжателями тыняновской традиции, ученые фокусировались на художественной динамике и органическом единстве звука, ритма и смысла. Согласно принципу «предельности» Ю.Н. Тынянова, произведение включается в эстетический ряд при максимальной реализации возможностей материала, что исключает установление искусственных канонов или квот.

Методология обоих авторов, поясняет В.И. Новиков, базировалась на принципах опоязовской школы, акцентируя внимание на языковой, композиционной и ритмической фактуре текста, а не на внешних факторах. Их подход реализует концепцию «гамбургского счета» В.Б. Шкловского: сугубо эстетическую, объективированную оценку, позволяющую выявить истинное мастерство в условиях независимой научной рефлексии.

Старший из героев статьи — М.В. Панов — эксплицировал свою концепцию «предельных» поэтов через два ключевых этапа. В середине 1970-х гг. им был составлен перечень имен, охватывающий как XIX в., так и XX в. В.И. Новиков подчеркивает примечательность того нюанса, что в списке Панова доминируют авторы XX столетия, а ряд поэтов XIX в. дополнен категорией «несогласия» (авторы, не достигшие эстетической предельности, такие как А. Н. Майков или Н. П. Огарев).

Вторым значимым этапом стало создание М.В. Пановым в 1970–1980-х гг. поэмы «Звездное небо» — уникального «поэтографического» эксперимента. В форме экспрессивных верлибров Панов представил около ста образов поэтических миров, возникших в его восприятии при чтении русской литературы. Данный труд, по В.И. Новикову, демонстрирует расширение хронологических рамок (включение XVIII века) и динамику авторской оценки: так, поэты, ранее исключенные из списка «предельных», в поэме получили признание.

В.И. Новиков отмечает широту понятия «поэт» в системе: в число признанных мастеров входят не только классические поэты, но и сказительницы, а также переводчики, чьи тексты отличаются исключительным качеством языка. Таким образом, заключает исследователь, творческий метод Панова сочетал строгую аналитическую классификацию с интуитивным, образным восприятием поэтической ткани, позволяя фиксировать эстетическую ценность через метафорические «портреты» авторов.

В отличие от М.В. Панова, Н.А. Богомолов не создавал формальных перечней «предельных» авторов, однако, поясняет В.И. Новиков, его эстетическая позиция имплицитно прослеживается в научном наследии. Список признанных им поэтов, зафиксированный в статьях для Большой российской энциклопедии и других изданий, демонстрирует глубокую вовлеченность исследователя в освоение различных поэтических миров.

Художественное качество текста, утверждает В.И. Новиков, служило истинным критерием подлинности дара для Богомолова, что позволяло включать в круг «настоящих поэтов» как признанных классиков, так и менее известных мастеров, включая представителей авторской песни. Его масштаб как «собирателя» поэтической традиции, охватывающей широкий спектр — от академических имен до узкоспециальных фигур, по мнению исследователя, сопоставим с подходом Панова.

Эстетический плюрализм М.В. Панова и Н.А. Богомолова базировался на духовной щедрости и способности видеть поэтов в едином системном ряду, не возвышая любимых авторов над современниками. При этом, замечает В.И. Новиков, их подход не был инклюзивным: исследователи сохраняли строгость суждений, нередко критикуя популярных поэтов за бездарность или недостаток качества стиха.

Показательным называет ученый независимый взгляд героев своего исследования на доминирующие фигуры лирического пантеона: например, Бродского они признавали мастером, но отказывались наделять его статусом гения, предлагая вместо этого точные, неаффективные квалификации. Такая модель, подчеркивает В.И. Новиков, противостоит упрощенному культу кумиров. Несмотря на практическую сложность применения плюрализма в иерархических образовательных структурах, подход Панова и Богомолова, по мнению автора, позволяет уйти от дихотомии «гений/бездарность» к более тонкому, многослойному осмыслению поэтического процесса.

Резюмируя содержание исследования, автор утверждает: создавая свои аксиологические системы, Панов и Богомолов пересмотрели сами критерии оценки поэтических ценностей, предложив новый подход к их определению. Отказавшись от «вертикальной» иерархии русских поэтов и творчески развив идеи Ю.Н. Тынянова и В.Б. Шкловского, оба литературоведа разработали методику эстетического анализа, «позволяющего включить в историко-литературный контекст всех поэтов, оставивших неповторимый след в литературе», заключает В.И. Новиков.

Источник.