Мениппея и апофатика в эпоху постмедиальности: мультсериал «Рик и Морти»

Мениппея и апофатика в эпоху постмедиальности: мультсериал «Рик и Морти»

Автор статьи предлагает рассмотреть мультсериал «Рик и Морти» как современную мениппею в постмедиальной среде. Через апофатический метод отрицания в работе исследуется кризис традиционных смыслов и категорий в цифровую эпоху.

Несмотря на многочисленные прогнозы распада, отмечает во вступлении А.В. Марков, классическая жанровая система трансформируется в новом медийном ландшафте. Ярким примером, по его мнению, служит мениппея — античный жанр, осмысленный М.М. Бахтиным как карнавализованная литература. Согласно Бахтину, мениппея характеризуется свободой сюжета, сочетанием сатиры и философии, а также диалогическим испытанием идей.

Однако в своей лекции 2025 г. Н.В. Брагинская предлагает пересмотреть этот подход, рассматривая мениппею не как литературный жанр, а как когнитивный инструмент («джокера») для фиксации экзистенциальных кризисов и самоподрыва ценностей. В такой парадигме мениппея — это универсальный феномен духовной жизни, проявляющийся в периоды нестабильности, а не прямая историческая преемственность.

Актуальность исследования, по А.В. Маркову, продиктована тем, что постмедиальная среда с ее гибридностью и интерактивностью создает оптимальные условия для мениппейной поэтики. Цель статьи — проанализировать трансформацию атрибутов мениппеи в условиях современной постмедиальности.

Мениппея, утверждает в начале основной части А.В. Марков, еще до цифровой эпохи проявляла такие черты постмедиальности, как гибридность, эклектичность и смешение стилистических регистров. Это роднит ее с современным контентом, функционирующим на стыке текста, звука и видео. В представленном исследовании под постмедиальностью автор понимает переход от анализа отдельных медиа к изучению целостной среды, где акцент смещается на процессы рекомбинации и трансмедийную циркуляцию смыслов.

Объектом анализа в работе выступает анимационный сериал «Рик и Морти», рассматриваемый А.В. Марковым как цифровой нарратив и аудиовизуальное произведение. Сериал признается подлинным воплощением мениппейной сатиры: через абсурд и гротеск он подвергает испытанию идеи Бога и экзистенциальные паттерны бытия. Благодаря трансмедийности (комиксы, мемы, фанатские дискуссии) «испытание идеи» выходит за рамки экрана, превращая медиавселенную в пространство непрерывного диалога и порождения новых смыслов.

Переходя к изложению результатов исследования, автор констатирует: посредством деконструкции идеи Бога и экзистенциальных концепций создатели сериала «Рик и Морти» реализуют в нем мениппейную стратегию. Главный герой, Рик, выступает как пародийное божество-демиург: он всемогущ и всезнающ, но его действия продиктованы не благородством, а эгоизмом и стремлением избежать экзистенциальной пустоты. Сообразно видению А.В. Маркова, эпизод «Эти Рики безумны» служит прямой сатирой на концепцию творца, представляя бесконечную рекурсию микровселенных, созданных лишь для выработки энергии. Это отнюдь не попытка теодицеи, подчеркивает автор, а ее мениппейная инверсия, доводящая идею божественного замысла до абсурда и апофатического отрицания.

Мениппейный скандал и карнавальное снижение проявляются в самом поведении Рика, которое направлено против любых систем порядка. Его заявления об отсутствии Бога и физическое уничтожение сакральных фигур (например, Зеппа Брэндиобича) — это не просто атеизм, а провокация, низводящая божественное до уровня мишени. Через насилие и специфический юмор, утверждает автор, сериал отрицает необходимость высшего, божественного авторитета.

Концепция бесконечной мультивселенной сама по себе служит метафорой экзистенциальной свободы, доведенной создателями сериала до логического предела. В мире, где каждое решение порождает новую реальность, любой выбор теряет объективную значимость, превращая свободу в источник парализующей тревоги. Если Рик олицетворяет циничного мыслителя, то Морти выступает в роли мениппейного «простака», чьи попытки найти мораль и смысл обнажают абсурдность существования в безграничном и хаотичном пространстве. Таким образом, заключает А.В. Марков, сериал использует мениппейную поэтику для «испытания» фундаментальных основ человеческого бытия в постмедиальной среде.

Переходя к формулировке выводов, автор утверждает: проведенное им исследование показало, что в пространстве постмедиа «Рик и Морти» не просто транслирует мениппейную стратегию, но интенсифицирует ее. Сериал функционирует как генератор смыслов, где карнавальное отрицание истин становится методом коллективного взаимодействия в цифровую эпоху.

В целом, по А.В. Маркову, мультипликационный сериал «Рик и Морти» представляет собой структурно точную модель мениппеи современности. Автор обнаруживает глубокие параллели между текущим кризисом медиальности и позднеантичным периодом, породившим византийское апофатическое богословие. Используя мениппейно-апофатическую стратегию, сериал рефлексирует над существованием смысла после краха «магистральных» идеологий, религий и наук.

Подобно византийской мысли, отказывавшейся от позитивизма ради познания через отрицание, создатели проекта «Рик и Морти» отказываются от традиционных нарративов для описания жизни в придуманной ими мультивселенной. При этом они не предлагают зрителям новых позитивных ответов (т.н. «катафасис»), но исследуют опыт их отсутствия. Скорее напротив, заключает А.В. Марков, аудитории предлагается своего рода экзистенциальная апофатика: поиск ориентации не в догмах утративших монополию систем, а в процессе их радикального испытания и отрицания средствами самой медиасреды.

Источник.