К вопросу о диффамации инакомыслия: советская пресса о поэтах-маяковцах

К вопросу о диффамации инакомыслия: советская пресса о поэтах-маяковцах

Автор рассматривает ставший наиболее известным в истории СССР пример использования государством печатных СМИ как инструмента дискредитации неугодных и подавления инакомыслия в советском обществе начала 1960-х.

Институт СМИ в СССР, включая органы печати с многомиллионными тиражами, отмечает во вступлении Б.В. Поженин, был, прежде всего, инструментом идеологического воздействия на граждан и средством реализации государственной политики. Либерализация культурной сферы после XX съезда КПСС способствовала возникновению феномена самиздата — альтернативного массовой прессе культурного явления, объединившего творческую интеллигенцию. Однако ослабление контроля со стороны власти, подчеркивает автор, не означало легитимации свободы слова. Напоминанием об этом стала кампания против альманаха «Синтаксис» А. Гинзбурга, наглядно продемонстрировавшая механизмы диффамации молодых литераторов на страницах официальной прессы. Данный процесс Б.В. Поженин выбрал в качестве объекта своего исследования.

Эмпирическим материалом работы послужили московские и ленинградские массовые периодические издания конца 1950-х — начала 1960-х гг. («Известия», «Комсомольская правда» и др.). Актуальность темы автор обусловливает возросшим интересом филологии к эпохе «оттепели» (Добренко, 2020; Юрчак, 2014; Чупринин, 2025). Теоретический базис опирается на исследования социокультурной среды СССР, а также на специализированные работы о самиздате (Суетнов, 1992; Русина, 2019) и мемуарную литературу участников литературных кружков (Айзенберг, 1994; Шнейдерман, 2004).

Предыстория изучаемых Б.В. Пожениным событий берет начало в июле 1958 г., когда в центре Москвы, на Триумфальной площади состоялось открытие памятника В.В. Маяковскому, поспособствовавшее возникновению у его подножия стихийной площадки для открытых чтений. К 1960 г. пространство у памятника превратилось в подобие «Гайд-парка», где обсуждалось не только искусство, но и политика. Попытки органов правопорядка установить контроль над этим пространством привели к уголовным преследованиям инициаторов, освещавшимся в официальной прессе.

Постоянными посетителями площади стали начинающие литераторы, получившие в дальнейшей историографии статус «маяковцев» (Мельничук, 2019). Отличительной чертой группы Б.В. Поженин называет отсутствие идеологического единства, выражавшееся в широком спектре активности — от чтения обличительных политических лекций до написания гражданской лирики. Важнейшим произведением этой культурной среды автор называет поэтический альманах «Синтаксис» под редакцией А. Гинзбурга (1959–1960 гг.). Будучи первым крупным явлением самиздата, он объединил как неофициальных авторов, так и признанных поэтов (Б. Ахмадулину, Б. Окуджаву), демонстрируя широту связей круга Гинзбурга за пределами узкого сообщества «маяковцев».

Следующий раздел статьи «Дискуссия» вокруг «Синтаксиса» посвящен событиям 1960 г. — второго и последнего года существования альманаха. С началом осени его авторы и другие представители неофициальной литературы стали объектами систематической травли в советской прессе. Шельмование и дискредитация «маяковцев» стали одним из самых наглядных и неприглядных примеров диффамации инакомыслия в СССР. Основные приемы проведения кампании на страницах центральных изданий строились на подмене творческих заслуг оценкой морального облика и социальной полезности участников группы.

Начало травли было положено публикацией статьи «Бездельники карабкаются на Парнас» в газете «Известия» 2 сентября 1960 г. Ее «антигерои» — И. Холин, Г. Сапгир, Н. Глазков — были представлены не как поэты, а как «тунеядцы», чей досуг наполнен «дешевым нигилизмом», позерством и алкоголем. Использование в формулировках категории «бездельничества» позволяло лишить «маяковцев» права на признание в качестве литераторов. Особо жесткой атаке подвергся издатель А. Гинзбург, которого также обвинили в иждивенчестве и неуместной иронии над достижениями советского общества.

Дальнейшая кампания продолжилась на страницах региональной прессы. 19 октября 1960 г. в «Ленинградской правде» вышла статья «Встреча с «драматургом», посвященная Л. Виноградову. Текст, построенный на насмешке, клеймил автора как «бездельника», утратившего все воспитанные школой, университетом, комсомолом ценности. Даже наличие профессиональных контактов (например, договор с БДТ) не служило защитой от попыток дискредитировать его личность.

После периода затишья в ноябре 1961 г. в «Московском комсомольце» появился фельетон «За спиной у поэта». В нем участники чтений у памятника Маяковскому (В. Буковский, И. Бокштейн и др.) характеризовались как «окололитературные приживалы». Авторы публикации выражали недоумение по поводу допуска таких лиц к чтениям и внедряли мотив скрытой враждебности: за внешней нейтральностью поэтов якобы скрывались «глубоко антисоциальные установки».

Таким образом, резюмирует Б.В. Поженин, для осуществления функции идеологического контроля над обществом официальная советская пресса использовала стандартные механизмы пропаганды: растворение индивидуальности в негативной социальной категории («тунеядцы», «приживалы») и обвинение в идеологической неблагонадежности через призму бытовой аморальности.

Переходя к формулировке выводов, автор заключает: анализ советской прессы конца 1950-х — начала 1960-х гг. подтверждает наличие систематической диффамации авторов «Синтаксиса». В порочащих публикациях применялся комплекс риторических стратегий: редукция индивидуальности, использование высмеивающих прозвищ («бездельники», «пигмеи») и подмена эстетической критики обвинениями в тунеядстве.

Ключевым аспектом кампании, по мнению Б.В. Поженина, было формирование на страницах печати особого дискурса, который создавал символическое обоснование для последующих репрессий и судебных процессов. Диффамация не ограничивалась оскорблениями, а служила инструментом подготовки почвы для дальнейшего административного и даже уголовного давления. В конечном счете, подытоживает автор, кампания против «Синтаксиса» и поэтов-маяковцев создала модель подавления инакомыслия репрессивной риторикой СМИ в истории СССР. Данный механизм идеологического контроля — использование медийной травли для легитимации преследования неугодных власти — впоследствии активно применялся в других процессах, в том числе и в деле Иосифа Бродского, уточняет автор.

Источник.